« Назад на список

Не УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ
Журнал "Технологии Управления", 2002 г.
 



    Как известно, деление общества на две группы людей – меньшинство (элиту), обладающее властью, и большинство, которое этой власти подчиняется, – явление, сопровождающее человеческое общество практически всю историю его существования. Чувство власти – одно из сильнейших человеческих чувств. Добившись власти, немногие бывают в состоянии добровольно отказаться от нее. Классик элитологии Гаэтано Моска утверждал: “Любой правящий класс стремится стать наследственным если не де-юре, то де-факто”.
Но как показывает опыт развитых западных стран, существование элиты совместимо с демократией, и последняя напрямую зависит от качества элиты. Иначе говоря, в настоящее время проблема не в существовании элиты как политического феномена, а в том, какая она, каковы люди, в нее входящие, насколько открыты и понятны механизмы ее формирования и т.п.
    Рассмотрение современной политической элиты Казахстана, а также способов ее формирования невозможно вне того социально-политического контекста, который существовал в нашей стране в период обретения независимости. Одним из важных моментов, который надо учитывать при анализе современной казахстанской элиты, является то, что политические и экономические реформы, начатые Перестройкой, были инициированы в Центре, а в союзных республиках они проходили под его жестким контролем. Таким образом, по существу, вплоть до начала 90-х годов все политические трансформации в Казахстане, проводимые местной элитой, имели привнесенный характер.
Но после обретения независимости в 1991году в составе политической элиты стали происходить определенные изменения. Во многом это было связано с тем, что стали увеличиваться каналы рекрутирования элиты (из депутатов нового казахстанского Парламента, из числа сотрудников научно-исследовательских институтов, преподавателей вузов, творческой интеллигенции, из представителей политических партий и общественных движений, из бизнеса), благодаря которым в ее составе стали появляться новые люди.
Но вместе с тем по-прежнему доминирующей оставалась номенклатурная основа казахстанской элиты: в ее составе все еще находилась значительная часть старой советской номенклатуры, которая, отказавшись от прежних партийных постов, перекочевала в структуры исполнительной власти. Последняя сделала все, чтобы установить диктат исполнительных органов над законодательной и судебной ветвями власти.
    Почему сложилась такая ситуация? Семьдесят с лишним лет советской власти существовал практически единственный способ формирования правящего коммунистического класса – партийная номенклатура. Но помимо чисто номенклатурно-партийного канала использовался и комсомольский, т.е. происходило рекрутирование в номенклатуру наиболее подходящих деятелей из числа комсомольского актива.
    Вплоть до развала СССР комсомольский актив представлял собой кадровый резерв для всех уровней и видов государственного управления. Самое главное – это политическая активность еще со школьной скамьи, участие в самых разнообразных мероприятиях, в которых в прошлое время не было недостатка, коммуникабельность, умение завязывать нужные знакомства.
    Дальше – учеба в вузе, при этом его профиль не имел значения, т.е. нельзя сказать, что отдавалось предпочтение, например, только экономическому или юридическому образованию, как это имеет место сейчас. Потенциальные комсомольские боссы учились на самых разных факультетах самых разных институтов во всех городах большой страны. При формировании кадровой политики в комсомольской сфере большой акцент делался именно на разносторонность, разнонаправленность полученного образования комсомольцев.
    Одним из важнейших требований было наличие опыта работы в первичных трудовых коллективах, знание “положения дел на местах”: за плечами практически каждого из представителей комсомольской номенклатуры обязательно был хоть и небольшой, но опыт работы либо на уровне рабочих специальностей, либо на низовых руководящих должностях.
    Кроме того, придавалось значение социальному происхождению претендента – наибольший приоритет получали молодые люди рабочего происхождения, так называемая рабочая молодежь. Также принималась во внимание этническая принадлежность: так, в Казахстане старались не упускать из виду “перспективных” молодых людей казахской национальности. Обращалось внимание и на гендерный паритет: к комсомольской работе в равной степени старались привлекать как юношей, так и девушек.






ДЕЛЕГАТЫ XXVI АЛМА-АТИНСКОЙ ОБЛАСТНОЙ КОМСОМОЛЬСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ АЛМА-АТА, 1985 Г.

1. Серик Абдрахманов, депутат Мажилиса РК
2. Куаныш Султанов, депутат Сената РК
3. Шамша Беркимбаева, министр науки и образования РК
4. Серик Конакбаев, депутат Мажилиса РК
5. Есенжол Алияров, первый секретарь ЦК Союза молодежи Казахстана
6. Серик Нургисаев, аким Кызылординской области
7. Людмила Кармазина, зам.председателя Алматинского филиала «Отан
8. Бакперген Амрекулов, зам.акима города Алматы


    Таким образом, кадровая политика была поставлена на поток. Осуществлялся постоянный и целенаправленный отбор кадров, которые в комсомоле проходили хорошую выучку, оттачивая свое организаторское мастерство.
По большому счету, советский комсомольский актив представлял собой какое-то подобие “ордена”, “организации в организации”, члены которой были связаны между собой не только общностью дела, но и постоянными контактами, учебой и просто человеческими отношениями. В то же время заданность, однонаправленность выбранного пути, небольшой опыт практической работы, кастовость не могли не влиять на самих людей, представлявших эту социальную группу.
    Итак, на протяжении многих десятилетий комсомольская номенклатура являлась постоянным возобновляемым кадровым резервом партии. Но что стало с ней после отмены 6 пункта Конституции СССР и последующего парада суверенитетов?
Представляем анализ деятельности тех, кто на момент провозглашения Казахстаном независимости все еще находился на высоких постах в комсомольской иерархии. В возрастном отношении – тогда это относительно молодые люди, в возрасте около 35-40 лет. Занимаемые позиции в комсомоле – ответственные организаторы, первые и просто секретари райкомов, горкомов и обкомов ЛКСМК, заведующие отделами и секторами, секретари ЦК ВЛКСМ и ЛКСМК.

    В таблице 1 представлены данные, собранные по 50 биографиям людей, занимавших ответственные посты в комсомольской номенклатуре (источник: справочник Данияра Ашимбаева “Кто есть кто в Казахстане”, Алматы, 2001г.).
Как можно заметить, в настоящее время большая часть комсомольских работников сконцентрировалась в структурах исполнительной власти (50%). Занимаемые позиции:
- советники (Меренков В.);
- руководители аппаратов акимов (Баймагамбетова Б., Бондаренко Г.);
- заместители акимов (чаще всего по социальной работе и кадровым вопросам – Бортник М., Нигматулин Н., Чудров Я.);
- акимы городов, районов и областей (Мурзин А., Кушербаев К., Нургисаев С.);
- в правительстве – различные посты, в том числе пост премьер-министра РК (Тасмагамбетов И.);
- директора и заместители директоров департаментов;
- председатели и заместители председателей агентств;
- различные посты в канцелярии премьер-министра РК (Айдаров Н., Алтинбекова Г., Никитинский Е., Мустафина С.) и т.д.


    Еще одним местом работы для бывших комсомольских активистов стал Парламент РК (18%). Но если в исполнительных органах власти представлены достаточно равномерно все уровни комсомольской номенклатуры – районный, городской, областной и центральный, то в Мажилисе и Сенате в настоящее время присутствуют в основном те, кто занимал высокие позиции в комсомольской иерархии – не ниже уровня обкома ЛКСМК (С. Абдрахманов, И. Алимжанов, С. Дьяченко, С. Калдыгулова, Р. Мадинов, Н. Сарсенов).
    Определенная часть бывших комсомольских работников по-прежнему участвует в общественно-политической жизни страны, являясь членами различных политических партий и общественных движений Казахстана (Алияров Е., Кармазина Л., Косанов А.). Кроме этого, комсомольских активистов можно найти и в дипломатической среде (Айтимова Б., Арыстанбекова А., Даненов Н.).
    Наиболее интересным результатом анализа можно считать то, что среди тех, чьи биографии были исследованы, крайне мало предпринимателей, банкиров, т.е. тех, кого принято относить к бизнес-элите страны (всего 8%). Это тем более странно, что в первые годы Перестройки значительная часть комсомольских лидеров быстро поменяла сферу деятельности, занявшись частным предпринимательством. Но, как оказалось, не все из новых предпринимателей смогли “удержаться на ногах” в рыночной среде. И с течением времени произошел откат на прежние позиции – большинство комсомольских боссов вернулось в органы государственного управления, работа в которых для них являлась более привычной.





    В целом, в этой связи можно отметить следующую закономерность: эта категория людей очень мобильна в социальном отношении. Они свободно переходят из одного социального слоя в другой и кажутся абсолютно незакрепленными ни в одном из них. Один и тот же человек в разные моменты своей жизни может быть президентом крупной или средней компании, ответственным работником администрации президента или канцелярии премьер-министра, высокопоставленным менеджером национальной компании... Что позволяет выжить и преуспеть в наше бурное время номенклатурщикам от комсомола, так это их организаторские и коммуникативные способности. Обладая широким кругом знакомств и связей, необходимых в условиях политически встроенного бизнеса в Казахстане, бывшие комсомольцы приносят большую пользу организациям, где они работают в качестве советников и консультантов, заместителей директоров или вице-президентов по кадровым и организационным вопросам.
    В качестве примера можно привести жизненный путь Серика Ахметова: первый секретарь Карагандинского обкома ЛКСМК (1986-1989 г.г), директор СП “Футау”, президент Центрально-Казахстанской биржи “Кен Дала” (1996-1998 г.г.), государственный инспектор администрации Президента РК (1998-2001), в настоящее время – аким города Темиртау.
    Таким образом, комсомольская номенклатура представлена во власти. Но уровень ее представительства, по-видимому, еще не достиг своей верхней точки. И этому есть вполне логичное объяснение.
Одними из важнейших характеристик процесса элитообразования в советский период являлись его постепенность и долговременность. В конце 70-х – начале 80-х г.г. период вертикальной мобильности составлял более 25 лет. Исключениями являлись примеры, когда относительно молодые люди (45-50 лет) занимали какие-либо важные позиции в партийных, советских или хозяйственных структурах. В целом, на вершины властной вертикали поднимались люди, умудренные опытом, хорошо изучившие все премудрости номенклатурной жизни (старше 65 лет).
    В годы реформ ситуация кардинально изменилась. В обществе прозвучало осуждение коммунистического прошлого, были отвергнуты все прежние идеологические постулаты, и в том числе была отринута сама возможность восхождения по комсомольско-партийной лестнице. То есть те, кто успели сделать карьеру по партийной линии, смогли в дальнейшем трудоустроиться и занять высокие посты во властных структурах независимого Казахстана. В то время как 35-40-летние комсомольцы не смогли продолжать движение по накатанной и вполне обеспеченной дороге. А в первые годы независимости, несмотря на, казалось бы, перспективность с точки зрения возрастных и других показателей группы комсомольских номенклатурных работников, рекрутированию подверглись второй и третий эшелоны партийной номенклатуры (вторые секретари обкомов, заместители министров и т.п.).
    Все это время большая часть комсомольских активистов находилась в тени, ожидая своего часа. Но в настоящее время они более активно начинают проявлять себя в качестве резерва для политической элиты. Представляя четвертый эшелон казахстанской номенклатуры, они сейчас составляют надежную основу правящего режима. Не случайно с приходом в правительство Имангали Тасмагамбетова в среде казахстанских аналитиков заговорили о номенклатурной основе его кабинета. В настоящее время, за исключением самого Премьера, из бывших комсомольских деятелей непосредственно в правительстве представлена только Шамша Беркимбаева, первый секретарь Алматинского обкома ЛКСМК. Но, учитывая упоминавшуюся выше “кастовость” комсомольского актива и уже появившуюся подготовленность бывших комсомольцев к государственной работе, не будет преувеличением сказать, что в ближайшее время мы будем наблюдать процесс активного рекрутирования в правящий класс представителей этой группы.
    Вместе с тем нельзя сказать, что их путь во власть сейчас будет беспроблемным. Во-первых, за последнее десятилетие увеличилось количество каналов рекрутирования, и к уже привычным партийно- и комсомольско-номенклатурным добавились другие, вполне демократичные и конкурентные по своей природе способы рекрутации.
    Во-вторых, при формировании современной казахстанской элиты проявилась такая существенная ее черта, как самовоспроизводство. В правящий класс рекрутируются дети и ближайшие родственники (“племянники”) номенклатуры. Кроме того, всячески приветствуется создание родственных союзов в номенклатурной среде: дети номенклатурщиков стараются жениться или выходить замуж за представителей той же социальной группы. А родственная связь в нашем обществе является более надежной и прочной по сравнению с другими видами общественных отношений.
В-третьих, как отмечают казахстанские исследователи элиты, все большее значение в процессе эволюции отечественной элиты играют кланово-трайбалистские (родо-племенные) взаимоотношения.
    И если первые два препятствия отдельные представители комсомольской бюрократии успешно преодолевают или уже преодолели, то последнее обстоятельство может сыграть для них негативную роль. Дело в том, что в советские годы место рождения кандидата в правящий класс не играло заметной роли по сравнению с социальным и этническим происхождением.
    Анализ биографий, о котором уже упоминалось выше, показал, что в составе комсомольской номенклатуры в последний период ее существования находились выходцы практически из всех регионов Казахстана, а также лица, родившиеся на территории соседних России и Узбекистана (см. табл. 2). Лидирующими по выдвижению представителей данной группы являлись город Алматы (12%), Алматинская (10%) и Костанайская (12%) области. В то же время выходцев из этих регионов было не так много, чтобы можно было сказать о четко выраженной тенденции по привлечению в комсомольскую бюрократию исключительно представителей Старшего или Среднего жузов. В данный момент кланово-трайбалистский способ формирования элиты является важнейшим, доминирующим, выталкивая на периферию все остальные имеющиеся механизмы и способы рекрутации.
    Так прервался ли полет во власть бывших комсомольских деятелей? Изменилась ли ситуация в стране настолько, что можно говорить о появлении в казахстанской политической элите абсолютно новых людей, которые не имеют никаких связей с советским прошлым? Думается, что нет. Номенклатурный способ формирования правящего класса все еще имеет место, поскольку еще существуют люди, для которых нормально жить в условиях этой системы координат, а комсомольские активисты представляют собой именно такой социальный слой. В то же время новые реалии диктуют новые правила игры. Вместе со старыми начинают работать иные механизмы и способы рекрутации, с помощью которых во власть привлекаются люди, абсолютно не знающие правил партийно-номенклатурной жизни, и взаимоотношения между этими двумя группами будут придавать особый колорит процессу формирования и функционирования правящей казахстанской элиты в ближайшем будущем.



Делегаты  XX съезда ВЛКСМ:
Толеген Мухамеджанов, зам.акима города Астаны;
Серик Сейдуманов, директор аналитического центра Парламента РК;
Мади Нусупбаев, директор информационно-издательского центра «ДеЛО»;
Уалихан Калижанулы, депутат Мажилиса РК;
Бырганым Айтимова, Чрезвычайный и Полномочный Посол РК;
Серик Ахметов, аким города Темиртау;
Имангали Тасмагамбетов, премьер-министрРК.

Гульнара Диханбаева - депутат Верховного Совета Каз.ССР

Эльмира Идрисова -к.э.н.,доцент вице-президент Международной Бизнес Школы



« Назад на список

РЕКЛАМА
Единственный друг дорогой комсомол, ты можешь на нас положиться. Мы пройдем сквозь шторм и дым станет небо голубым не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым!